Музыка? Это куда?

-но не любая и, по-видимому, не для всех.
И дело тут, скорее всего, не в самой музыке, а в том внутреннем отклике, кот. она вызывает.

// Музыка может привести в отчаяние, заставить смеяться, разрыдаться..

не знаю..в разумных пределах- касательно меня- НЕ может..( не беру запредельных случаев - супер громкость, супер частотность, супердлительность)

[small]Отредактировано: 16-08-2006, 20:57[/small]

Авотхуй! Поставить тебе пердючку на целый день на хорошей громкости - зарыдаешь, куды ты денесси! ))

Звук обладает лечебной силой и может использоваться в лечебных целях.

С незапамятных времен люди знали, что звук облада­ет особой чудотворной силой. В славянском эпосе ему отведена мистическая роль. Воинский клич, молитва, медитативные упражнения, некоторые чудодействен­ные приемы психорегуляции - это прежде всего звук.

Известно, что Эскулап, греческий врач, лечил ради­кулит и другие болезни нервной системы громкой игрой на трубе перед пациентом. Пифагор лечил многие болезни духа, души и тела, играя составленные им специальные музыкальные композиции читая в присутствии больного отрывки из Гомера и Гесиода. В своем университете в Кротоне Пифагор начинал и кончал день пением: утром для того, чтобы очистить ум от сна и возбудить активность, походящую дню, вечером пение должно было успокоить и настроить на отдых. В весеннее равноденствие Пифагор собирал своих учеников в круг, посреди которого стоял один из них, дирижируя хору и аккомпанируя на лире.

Терапевтическая музыка Пифагора описывалась античным философом Ямвлихом: «И некоторые мело­дии были выдуманы для того, чтобы лечить пассив­ность души, чтобы не теряла она надежды и не опла­кивала себя, и Пифагор показал в этом себя большим мастером. Другие же мелодии использовались им против ярости и гнева, против заблуждений души. А были еще мелодии, которые умерял и желания».

Пифагор отдавал столь явное предпочтение струнным инструментам, что предупреждал своих учеников против дозволения ушам прислушиваться к звукам флейты и цимбал. Он далее утверждал, что душа должна быть очи­щена от иррациональных влияний торжественным пени­ем, которому следует аккомпанировать на лире. Пифагор рассматривал Вселенную как громаднейший моно­хорд одной струной, прикрепленный верхним концом к абсолютному духу, а нижним - к абсолютной материи.

Планеты при своем вращении вокруг Земли производят определенные звуки, отдающиеся друг от друга в зависимости от величины, быстроты движения и удаления от Земли. Сатурн, наиболее далекая планета, давал самый низкий звук, а Луна, ближайшая планета, - самый высо­кий. Наиболее принятым порядком музыкальных интер­валов планет между сферой Земли и сферой неподвиж­ных звезд считался такой: от сферы Земли до сферы Луны - один тон, от сферы Луны до сферы Меркурия - полтона; от Меркурия до Венеры - полтона; от Венеры до Солн­ца - полтона; от Солнца до Марса - один тон; от Марса до Юпитера - полтона; от Юпитера до Сатурна - полтона; от Сатурна до неподвижных звезд - полтона. Сумма этих интервалов равна 6 тонам октавы!

Греческие философы считали, что когда семь небес поют вместе, они создают полную гармонию, которая восходит как вечная слава к трону Творца. Многие древние инструменты имели семь струн, которые соотносились с семью органами человеческого тела и семью планетами. Египтяне ограничивали свои свя­щенные песни семью привычными звуками, запрещая произносить в храме иные звуки. Один из гимнов содержал следующее заклинание: «Семь звуковых тонов воздают хвалу Тебе, Великий Бог, вечно творя­щий Отец всей Вселенной». В другом гимне Божество так описывает себя: «Я великая неразрушимая лира всего мира, настроенная на песни небес».

Существует предание, что только Пифагор слышал музыку сфер. Древние племена Месопотамии (халдеи) также осознавали, что небесные тела исполняют кос­мический гимн по мере их движения по небу.

Шекспир в «Венецианском купце» пишет: «Такой орбиты, даже малой, нет, которая не пела бы голосами ангелов». Пифагорейцы верили, что все, что сущест­вует, имеет голос и что все создания вечно поют хвалу Создателю. Человек не смог удержать в себе эти мелодии, потому что его душа запуталась в иллюзиях материального существования. Когда он освободит себя от бремени низменного мира с его ограничени­ями чувственным восприятием, музыка сфер опять зазвучит, как в Золотой век.

Существует народное поверье, что доброе слово приводит к добру, успеху в делах того, кому оно было сказано, и наоборот, слова проклятия, злые пожелания влекут за собой болезни, неудачи. Известны случаи смерти людей цветущего здоровья от слова проклятия, сказанного вслед. Поэтому народная медицина при лечении различных заболеваний широко опирается на могущество заговорного слова.

Вот что пишет А. Афанасьев о рождении заговора: «В самую раннюю эпоху слово как выражение духовных стремлений человека, как хранилище его наблюдений о силах обоготворенной природы и как средство для сообщения с богами резко отделилось от ежедневного обиходного разговора эпическим тоном и стихотвор­ным размером. Священное значение речи, обращен­ной к божеству или передающей его волю, требовало выражения торжественного, стройного; кроме того, все народы на первоначальных ступенях развития любят песенный склад, который звучнее, приятнее говорит уху и легче запечатляется в памяти. Первые молитвы народа были и первыми его песнопениями, они являлись плодом того сильного поэтического оду­шевления, какое условливалось и близостью человека к природе, и воззрением на нее как на существо живое, и яркостью первичных впечатлений ума, и творческою силою древнейшего языка, обозначающего все в пластичных, живописующих образах. От священ­ных гимнов Вед веет истинным, неподдельным духом поэзии, заговоры наши также исполнены мастерским описанием природы, в них замечается метр и подчас народная рифма: то же должно сказать и о других произведениях народной фантазии, доселе живущих в устах поселян. Издревле поэзия признавалась за некое священнодействие; поэты были провозвестни­ками Божественной воли, людьми вещими, одаренны­ми высшей мудростью, чародеями и жрецами.

...Но как вещее слово поэтов (= язык богов), по мне­нию древнего народа, заключало в себе сверхъестес­твенные чародейные свойства, так молитва (мантра) еще в эпоху вед переходит в заклятие или заговор, то есть в такое могучее, исполненное неотразимой силой воззвание, которому сами боги не в состоянии воспротивиться и отказать. Вместе с этим рождается убеждение, что заклятие своими заповедными, вернопроизнесенными формулами может творить то же, что творят небесные владыки.

...С течением времени священные гимны мало-пома­лу теряют первоначальные черты мантры и не столько прославляют и молят богов, сколько требуют от них (=заклинают) исполнить желание человека.

Вещие жены и знахари позднейшей эпохи, утратив непосредственную связь с языческой стариною, всю сущность дела полагают в могуществе чародейного слова и сопутствующих ему обрядов.

В наших заклинаниях (заговорах), несмотря на иска­жения, какими они должны были подвергнуться в тече­ние столь долгих веков, еще теперь можно разли­чить те любопытные черты, которые свидетельствуют, что первоначально это были молитвы, обращенные к стихийным божествам. Обстановка, сопровождав­шая некогда молитвенное возношение, и до сих пор считается необходимым условием силы заговора, отчасти оставленная - из обряда перешла в формулу. Некоторые заговоры, прежде самого заклинания или мольбы, предлагают описание тех обрядовых подроб­ностей, с которыми в древности надо было приступать к этому священному делу:

«Вставала я раба божия в красную утреннюю зорю (или: раным-рано, светлым-светло), умывалась .ключевою водою (или: утреннею росою), утиралась белым платом, пошла из дверей в двери, из ворот в вороты - в чистое поле. В чистом поле охорошилась, на все четыре стороны поклонилась...»

«Кланяться», «бить челом» было древнейшей фор­мой, в которой человек выражал свою покорность перед богами, благоговейное поклонение им; обраще­ние к востоку - туда, где восходит верховное божест­во света - ясное солнце, прогоняющее нечистую силу мрака и оживляющее пробуждающую природу, исста­ри соблюдалось в молитвенных возношениях у всех народов, и храмы возводятся, как того требуют обычаи, обращенными на восток.

По русскому поверью, испорченные и больные могут ожидать помощи не иначе как с той стороны, откуда восходит красное солнышко: там скрыта сила могучая, Которая может противостоять всякой порче. Поэтому думают, что заговор действует целебно только тогда, когда произносится натощак, то есть ранним утром.

Молитвы также возглашались и при вечерней зоре и ночью при восходе месяца и возжжении блестящих звезд, при этом, следуя старинному обряду, умыва­лись вечерней росой; тем не менее преимущественно

молитвы совершались поутру и на восток, ибо с этим временем и с этою стороною соединялась мысль о воскресающем царе вселенной, о возрождающейся жизни и вместе с тем о благих дарах, ниспосылаемых богами смертным. Заговоры произносили звонким зычным голосом, и доселе большая часть их состоит из молитвенных обращений к небу, светилам, зорям, грому, ветрам и другим стихийным божествам...

Например: «Матушка Зоря Вечерняя, Утренняя, Полуночная! Как вы тихо потухаете-поблекаете, так бы и болезни и скорби в рабе божьем (имя) потухли и поб­лекли - денные, ночные и полуночные». - «Месяц, ты месяц - серебряные рожки, златые твои ножки! Сойди ты, Месяц, сними мою зубную скорбь, унеси боль под облака. Моя скорбь ни мала, ни тяжка, а твоя сила могуча, мне скорби не перенесть, а твоей силе перенесть».

Поэтические обращения Ярославны к солнцу, вет­рам и Днепру представляют прекрасный пример ста­ринного заклятия.

Прибегая к обожествленным светилам и стихиям, испрашивая у них даров счастья и защиты от всяких бед, древний человек отдавал себя; под их священный покров, что выражается в заговорах следующими фор­мулами: «Пойду я в чисто поле - под красное солнце, под светел месяц, под частые звёзды, под полетные облака; стану я раб божий в чистом поле на ровное место, что на престол Господа моего, облаками облачуся, небесами покроюся, па главу свою кладу красное солнце, подпояшусь светлыми зорями, обтычуся час­тыми звездами, что вострыми стрелами - от всякого злаго недуга...»

В эпоху христианскую эти древнейшие воззвания к стихийным божествам подновляются подстановкой имен Спасителя, Богородицы, апостолов и святых угодников; в народные заговоры проникает примесь воззрений, принадлежащих новому вероучению, и сливается воедино с языческими представлениями о могучих силах природы: Христос - «праведное солн­це» - отождествляется с божеством дневного света, Пречистая Дева - с красною зорею, Илья-пророк, Николай-угодник и Георгий-победоносец заступают место Перуна...

Когда древние молебные воззвания перешли в заклятия, чародейная сила их была признана именно за тем поэтическим слоном, за теми поэтическими выражениями, которые исстари считались за внуше­ние самих богов, за их священное откровение пешим избранникам, прорицателям и поэтам.

Заговоры обыкновенно заканчиваются такими фор­мулами: «Слово мое крепко!», - «Слово мое не прейдет вовек!», - «Будьте мои слова крепки и лепки, твер­же камня, лепче клею и серы, сольчей соли, вос­трей меча-самосека, крепче булата; что задумано, то исполнится!», - «...мой заговор крепок, как камень-алатырь!», - «Кто камень-алатырь изгложет, тот мой заго­вор превозможет!» или «Тем моим словам небо - ключ,

земля - замок отныне и вовеку!», то есть одна только Божественная сила, которая может изгрызть облачную скалу и которая весною отпирает недра земли, замкну­тые зимним холодом, - сила неба с его весенними гро­зами в состоянии превозмочь заговор.

Могущество заговорного слова безгранично: оно может управлять стихиями, вызывать громы, бурю, дожди, град и задерживать их, творить урожаи и бесплодие, умножить богатство, плодить стада и истреб­лять их чумною заразою, даровать человеку счастье, здоровье, успех в промыслах и подвергать его бедс­твиям, прогонять от хворого болезни и насылать их на здорового, заживлять раны, останавливать кровь, превращать людей в животных, деревья в камни, крат­ко говоря, слово это может творить чудеса, подчиняя воле заклинателя благотворные и зловредные влияния всей обожествленной природы.

С некоторыми апокрифическими молитвами народ соединяет такую же чародейную силу; таков, напри­мер, «Сон Богородицы», о котором грамотники утверждали, что тот, кто его читает или при себе носит, будет жить во всяком благополучии, телесном здра­вии, изобилии, мире и тишине, в судах и у начальства будет в милости и заступлении, в пути - безопасен от злых людей, в лесу - от зверья и гадов, в воде - от потопления, в бою - от оружия; по словам народного стиха:

Кто эту молитву знает; Трижды в день читает, Спасен бывает: От воды и от потопу, От огня - от пламя, От лихого человека. От напрасной смерти.

Для того чтобы заклятие достигло своей цели, при­знавалось необходимым Точное, верное знание его вещих формул; коль скоро формулы эти позабыты или извращены, заклятие не в силах помочь ни смертным, ни богам.

По глубокому убеждению первобытных племен, слово человеческое обладало чародейной силою: на этой осно­ве возросло верование, живущее доселе у всех индоев­ропейских народов, что слово благословения, доброго пожелания и приветствий (здравиц, то есть пожеланий здоровья при встрече и на пиру при «заздравных» куб­ках) призывает на того, кому оно высказывается, счас­тье, довольство, крепость тела и успех в делах; наоборот, слово проклятия или злого пожелания влечет за собою гибель, болезни и разные беды.

Благословение есть доброе, благое слово - точно также как проклятие - злое, недоброе слово... По ирландскому поверью, выговоренное проклятие семь лет носится в воздухе, и в каждое мгновенье может пасть на того, против кого было вымолвлено.

( http://counter.info-grad.ru/iportal/main/article/Article.SelectProblemArt?RubricId=90&ArticleId=1939 )

Хотя священнослужители и жрецы действительно исцеляли тело, их основной обязанностью оставалась духовная работа с людьми, поскольку религиозно-медицинская практика находилась во власти строгих установок. С этой точки зрения, лечение физического тела всегда было следствием исцеления духа. Вот возможные причины болезней, которые указывались священнослужителями: (a) наказание богов за совершенные грехи; (б) попадание под власть злого духа; (в) околдовывание, порча, сглаз. Древнейший текст “Атхарваведы” указывает необходимые мантры и заклинания, действенные в описанных выше случаях.


Чтением мантр, а также медитативным сосредоточением на определенном круге мистических существ врач как бы перекачивает в лекарство частицу их мистических сил, чем активизирует лекарство, снабжает его новой потенцией в добавление к той потенции, которой обладает это лекарство само по себе.

( http://www.ayurvedaplus.ru/osnovy/mat_1388.htm )