Музыкальный номер — это отчасти номер о том, чего нет. В мире mp3, блогов и коллекций, измеряемых сотнями гигабайт,собственно музыка мало кого волнует. Новые альбомы не вызывают душевного трепета, от свежескачанного хочется поскорее избавиться.Единственным предметом, который по-прежнему вызывает в людях нежность, зависть и простой человеческий интерес, оказывается давно забытая виниловая пластинка. Алексей Мунипов выяснил, как устроен московский мир винила, и встретился с главными коллекционерами.
«Я старался ни с кем никогда не меняться. И слушать свои пластинки не давал. Есть деньги — покупай, нет — иди на х…». В подвале «Трансильвании» жарко, над головой — торговый зал с тоннами CD: виниловых пластинок там нет, но это главная меломанская точка в Москве, и где начинать расспросы о коллекционерах, как не здесь?
Владелец «Трансильвании» Борис Николаевич Симонов когда-то был президентом Московского общества филофонистов и, по идее, должен знать каждого. О его собственной коллекции ходят легенды. Говорят, что все там только на виниле. Что по размерам она не уступает, а то и превосходит собрание «Трансильвании». Что под нее отведена отдельная квартира. И что, разумеется, доступа в нее нет никому.
Все это оказывается правдой.
«Собирать пластинки я начал в середине 60-х, — рассказывает Симонов. — Я точно знал, что пластинки мне никто не подарит, клянчить послушать тоже не хотелось. По лесам, по толчкам я не бегал — только покупал и продавал, и только у проверенных людей. В Москве было несколько серьезных фарцовщиков. Они-то зарабатывали на другом — на мохере, плащах болоньях, платках, часах, джинсах. Разгружали моряков, артистов, журналистов, спортсменов, дипломатов разных. Винил привозили тоже, но что с ним делать — никто толком не знал. С одной стороны, вроде модная вещь, с другой — в музыке никто не разбирался. Ну знали Тома Джонса, оркестр Поля Мориа, The Beatles… Наши люди из жадности покупали винил на распродажах, а там, как ни странно, попадались интересные вещи. Вот я их и подбирал. Лучшее оставлял, остальное продавал — за те же деньги. Это не было бизнесом — просто я мог очень много слушать и много оставлять себе. Ну накопилось кой-чего».
О том, что именно там накопилось, остальные коллекционеры говорят со смесью зависти и восхищения. «Я бы какую сорокапятку не упоминал, Борис тут же — да у меня таких семь! — рассказывал диджей Миша Ковалев. — Ну раз семь — продай одну, говорю. А он — не-ет, как же я ее продам? Она же хорошая! У Бориса такая логика: вот он выпустит из рук хорошую пластинку — так ее ж загубят потом дураки всякие! Лучше уж пусть полежит».
Что компакты — это для лохов, Симонов вслух не произносит, но в общем подход понятен. Винила в «Трансильвании» нет принципиально. «А как торговать самым дорогим? Придут эти людишки, начнут смотреть, трогать, послушать захотят, не дай бог, поцарапают… Ну не убивать же их за это? Опасно!»
В Советском Союзе жизнь пластинки была причудливой и часто скоротечной. «Свежий лонгплей стоил 50–55 рублей. Но в первые дни мог стоить и 100. Приходит какой-нибудь Creedence «Cosmo’s Factory» — тут же хватают «писатели», которые записывают музыку за деньги, с утра до ночи перегоняют на пленку и многократно оправдывают свои деньги. После этого пластинка превращается в кашу». Никакого представления о редкостях, курьезах, коллекционных изданиях — короче, о том, что сейчас называется collectables и описывается в толстенных каталогах, — не было. «Даже я тогда не понимал, что первый тираж ценнее, потому что звучит лучше. То, за что сейчас люди отдают громадные деньги — какой-нибудь оригинальный King Crimson, The Beatles на желтом Parlophone, — раньше можно было просто ногой пнуть».
Это был мир сложных схем, бесконечных цепочек, пунктиров «от солиста Большого к композитору Артемьеву», звонков и перепродаж, честных завмагов, тихих надувал и серьезных коллекционеров — Доси Шендеровича, Рудика рыжего и Рудика черного, Василий Львовича и Василий Дмитрича. Если верить Симонову, в Москве было как минимум несколько коллекций на порядок больше, чем его собственная. Но мир этот вроде бы давно и безвозвратно кончился. Сложно представить себе молодого человека, который сейчас ездит за винилом по чужим квартирам. Зачем и кому это может понадобиться?
*** Вова Терех, гитарист группы «Ривущие струны», человек вполне молодой, про двух Рудиков слышал едва ли. Терех стоит в шортах посреди своей двухкомнатной квартиры, в воздухе висит сигаретный дым, вокруг пластинки, пластинки, одни пластинки. Из мебели только кровать, стол и штанга. Терех наливает чай, ставит на проигрыватель пластинку группы Edgar Broughton Band 1969 года и, дождавшись первых аккордов, говорит о том, о чем первым делом говорит каждый коллекционер: «Ну сам послушай — совсем же по-другому звучит!»
Звук — это то, ради чего люди, по идее, покупают винил. У винила — аналоговое звучание, у компакта — цифровое: коллекционеры называют его плоским, зажатым, неестественным — каким угодно, главное, что жизни в нем нет. «Я ж не был маньяком, — говорит Терех. — Слушал компакты, собрал прилично. И однажды из ностальгических соображений решил послушать альбом Deep Purple «In Rock» — любил я его в детстве. Купил фирменный компакт — вроде все на месте, а музыка какая-то не такая. Достал другое издание, потом ремастированное, потом дорогущее японское — все не то. Ну и один раз в гостях наткнулся на старую пластинку, поставил ее на проигрыватель — и понял, что нас обманывают».
«Тогда ведь не было ни CD, ни DVD, ни кассет — винил был единственным носителем, — говорит Терех, копаясь в коробках. — Все лучшие инженерные умы мира занимались только тем, что добивались идеального звука. Некоторые пластинки так звучат — невозможно поверить, что они записаны в 68-м». Слово «ремастеринг» коллекционеры ненавидят особенно люто: «Какой-то дядька сидит и решает, как улучшить старый альбом. Да откуда он знает-то?! Ну да, там можно услышать детали, которых раньше не было слышно, — так их, может, и не надо слышать!»
Терех собирает гараж, психодел, панк и краут-рок; понятно, что для него даже подержать в руках оригинальное издание легендарной пластинки «Nuggets» — уже приключение. Или найти на бросовом сборнике Лу Рида — под псевдонимом, еще до The Velvet Underground. Все это затягивает: у одних и тех же альбомов есть разные тиражи, разные версии, английские, американские и прочие издания. Самое неприятное, что звук у них тоже разный. «У американских дубовая такая масса, глубокая дорожка, и звук прямо давит. Мне такой нравится. Английские совсем по-другому звучат — не лучше, не хуже, просто по-другому». Первого альбома The Velvet Underground у Тереха поэтому семь штук, и все разные.
*** Ну и, конечно, дизайн. Чтобы поразить неофита, ему всегда показывают чудеса и красоты. Все это проходит под лозунгом «На CD такого не бывает». У пластинки группы The Faces вращаются глаза. В «Сержанта Пеппера» вкладываются сержантские усы и эполеты. К EP «Jesus Loves the Stooges» прилагаются специальные очки — в них виден трехмерный дохлый осел на одной стороне конверта и трехмерный губастый Игги на другой. В конверте Jethro Tull «Stand Up» внутри бумажные фигуры участников. Конверты из кожи, золотое тиснение, цветной винил, окошки из пластика, постеры и вкладки — довольно много всего.
У Дмитрия Казанцева, дизайнера и по совместительству блюзового музыканта, пластинок около 5 тысяч — по большей части старых, американских. Места они, вопреки ожиданию, занимают не так уж много — два больших стеллажа, то есть полкомнаты. Хозяин не глядя достает компакт-диск: «Что тут сравнивать? Он почти в 9 раз меньше пластинки. Если уменьшить картинку в 9 раз, все детали потеряются. Компакт вообще не может являться предметом коллекционирования. Цена ему — тьфу, ничего. В производстве он стоит копейки. А у пластинки — вон одной бумаги сколько ушло».
На полу, на кресле, на шкафу лежат неразобранные стопки. Дмитрий подцепляет верхнюю пластинку и показывает: «Ну вот. Альбом The Beach Boys «Love You». Ты его сперва берешь, рассматриваешь — какой дизайн гениальный, как тут все до мелочей придумано, прорисовано. Потом переворачиваешь, а там посреди этого гениального дизайна — какая-то идиотская любительская фотография. И вот ты думаешь, что за идиотизм, смотришь имя фотографа, думаешь: ну как так можно, это фотограф му…к или кто? То есть… Понимаешь? Ты пластинку еще даже не начал слушать, а уже столько удовольствия!»
Казанцев демонстрирует редкостное здравомыслие: за разными версиями одного альбома не гоняется, collectables видал в гробу, обращает внимание только на музыку и качество записи. «У тех же The Velvet Underground на первых альбомах — ну ужас же что творится! И играют кое-как, и записано чудовищно. Или первые тиражи The Beatles: они сейчас стоят диких денег, достать их очень сложно, при этом они же почти всегда убиты, а большинство — вообще монофонические. Меня и поздние переиздания устраивают». Но под конец вдруг признается: «Тут, конечно, надо понимать… Пластинок становится все меньше, а нас все больше. Почти весь винил на свете уже собран, описан, цены растут. И вот сидишь и думаешь: может, купить впрок? Потом-то не будет».
*** С этого «впрок», с размышлений о разнице звука, с фраз «Возьму две, одну на всякий случай» в голове у людей начинает биться безумная коллекционерская жилка. В Москве есть магазины винила, но настоящие коллекционеры в них не ходят. По крайней мере не в те, что на виду. Есть две-три точки на Горбушке, есть страннейший магазин при «Мелодии» — с нераспечатанной Пугачевой со склада, и конечно, есть «Звуковой барьер» на Ленинском и его владелец Паша. К Паше у всех куча претензий, но со «Звуковым барьером» не может тягаться никто: пластинок тут более ста тысяч — и такой коллекции советского винила ни в одном месте больше нет.
Тихий собиратель любит законспирированные места — вроде точки в 1-м Смоленском переулке, которой управляет Андрей Михайлов, также известный как Андрей Дальтоник. Это комната, от пола до потолка забитая пластинками, — ни вывески, ни звонка, ни намека. Тут будто сами собой рождаются душераздирающие истории — о спившихся коллекционерах, сгинувших коллекционерах, о людях, питавшихся только консервами и кукурузой без масла. Ходил один художник — спился. Ходил один химик — спился, утонул. Ходила пара, мать и сын, по прозвищу Акулы-каракулы — цепкие, как черти. Собирали только классику, и только старинные пластинки, на 78 оборотов. Однажды показали пластинку Бэллы Врубель — это жена художника Врубеля, она немного пела, записала 3 или 4 пластинки. Цена такой — 1500 долларов, как минимум. А они ее купили у старушки за 50 рублей.
«Джаз которые собирают или рок — те еще ничего, — говорит местный консультант, худой, беззубый, в свитере, помнящем еще Андропова. — А вот если начал собирать классику — это все. С концами. Вот возьми кларнетный концерт Моцарта: там то в минор, то в мажор, а потом раз — и в бездны тебя бросает. Адовы. Начало в середине, середина в конце, конец в начале — ничего не понятно. Как у Блаватской. Начнешь такое собирать — пиши пропало. Классика — она людей душит».
А еще есть марочники или каталожники — они собирают целиком каталогами: скажем, все пластинки, выпущенные на лейбле Vertigo. Про Андрея Дальтоника, который очень любит итало-диско, рассказывали, что у него в коллекции 5000 пластинок немецкого лейбла ZYX Music. Андрей цифру отверг: «Да там и вышло всего тысячи три. И все-таки позиций 70 у меня не хватает. Пять тысяч — это если вообще все мое евродиско посчитать». Всего в его коллекции 12 с половиной тысяч пластинок. «Стоят в отдельной комнате, никаких проблем. Семья не возражает. Но без меня туда никто не входит».
По всем признакам — винил сейчас на подъеме. Растет рынок, увеличиваются продажи, люди готовы платить большие деньги. Продавцы должны бы этому радоваться — но их это, похоже, только раздражает. «С теми же олигархами я не люблю работать. — Владелец магазина морщится. — Они все на суете, сами не знают, чего хотят. Утомительные люди».
Те, кто не знают, чего хотят, покупают свой Deep Purple «In Rock» и уходят прочь. Остаются свои — и с ними уже можно иметь дело. Это тонкая, но прочная сеть — такой коллекционерский Web 2.0, система знакомых между собой людей, с которой никакой аукцион eBay не сравнится. К тому же Михайлов говорит, что на eBay цены зачастую выше, чем у него. «С тех пор как стало можно покупать из России, все взлетело невероятно. Налетели изголодавшиеся. Я это просто вижу». Сложнее, но и надежнее, пользоваться личными связями: где-то в Сассексе нашлась коробка с нераспечатанным винилом, а в Красноярске на нее есть покупатель. И ни на какой eBay она не попадет. Аукцион — это анонимность, а собирательство — это всегда общение. На eBay, не дай бог, обманут, а человек, если и обманет, — то вот он, рядом. Лучше найти своего продавца где-нибудь в Америке или людей, которые ездят за пластинками в Англию, Японию, Финляндию и Голландию. Главное — наладить контакт».
*** Сеть знакомств — она же и сеть презрения. Здесь все всех знают и все друг друга терпеть не могут. Коллекционеры оркестров и музыки 50-х — коллекционеров панка и психодела. Джазмены — собирателей «Мелодии». Любители прог-рока 1968–1971-го — тех, кто любит еще и 1972–1973-й. Меломаны — барыг. Барыги — студентов. Студенты — фанатов Nazareth. Знатоки краут-рока — знатоков итало-диско. Покупатели старого винила — покупателей современного. Узкие специалисты — широких. Ценители классики — всех остальных.
Ниже всех на лестнице ненависти стоят те, кто собирает экзотику — японскую эстраду, голландский рок, африканские твисты. В маленькой квартире, где нет места, а есть только тропинки — к кровати, проигрывателю и электрооргану, Миша Ковалев ставит мне семидюймовку каких-то идиотических голландцев: куплена на барахолке за один евро. Ковалев — преподаватель ГИТИСа и диджей. Собирает всякое веселье. Тем, что здесь за таким никто не гоняется, очень доволен: однажды в «Звуковом барьере» удалось урвать часть коллекции Цветова, главного советского япониста-международника, — никому больше японская эстрада не понадобилась. В другой раз там же появился шкаф с кубинской музыкой: умер главный в Москве специалист по латино, вдова принесла все «к Паше». На каждой пластинке был вручную нарисован экслибрис, кое-где — даже самодельные обложки. Шкаф простоял пару дней, удалось кое-что нарыть, потом коллекция ушла в Англию — на Западе кубинцы на виниле ценятся страшно дорого. Коллекции покойников вообще богатая тема. Родственники их, бывало, выкидывали, иногда грузовиками свозили на Горбушку и продавали на вес. «Много добра так досталось, — рассказывал Симонов. — Но вот у меня недавно был потоп — залило только от мертвецов пластинки. Больше не буду у покойников брать, ну их к черту».
Ковалев произносит все положенные слова про звук, про чувство времени, про то, что этой музыки попросту нет на CD, — группы, которые выпустили три сингла и развалились, никто не помнит, и в интернете про них ничего нет. Главное же говорит под конец: в этих пластинках каким-то образом сохранилась собственно музыка. Жизнь, теплота, дуновение — черт его знает что. И свои семидюймовки он слушает, а их же, переписанные на CD, не может. Без обложки, без конверта — даже вспомнить не может, что это. «Я в Амстердаме как-то зашел в диджейский магазин: тысячи пластинок, все в белых конвертах и с замазанными названиями. Чуть не умер там».
И потом, на виниле ведь не купишь лишнего: и дорого, и муторно, и устанешь тащить. Винил — это селекция, а селекция — это как раз то, что сейчас нужно. Без поиска, без приложения усилий, без этих вроде бы нелепых барьеров музыка чахнет, скукоживается, исчезает. Вроде и гигабайты всего — а слушать нечего. Не хочется.
«Сходи, — посоветовал Ковалев на прощание, — на Горбушку. Там люди годами одни и те же пластинки друг другу перепродают. Вот это да — коллекционеры».
*** Красная палатка во дворе завода «Рубин» — сильное место. Люди, которые собирают по списку и по каталогу только The Beatles или только «кентерберийцев», меняют Sweet на Slade и Slade на Boney M, — все они здесь. Это московское общество филофонистов в том виде, в каком оно живо до сих пор. Суббота и воскресенье — сбор по утрам. Симонов, услышав о нем, сказал только: «Ну это конченые».
Вот человек, у которого 4000 пластинок, и все — только Deep Purple: все издания, и все сольные альбомы, и сольники всех, кто играл на сольниках. Вот ходит спец по битлам: бывают ведь, молодой человек, коллекции по восемь тысяч — и только битлы. Посредине стоит экземпляр в очках: он мало что может сказать, он еле стоит, и соседи гонят его прочь, потому что он, похоже, обделался — но авоську с пластинками он держит крепко. «Старейший клиент», — полуизвиняясь, говорит нынешний президент общества.
Здесь пахнет ветхостью, алчностью и перцовкой. И еще безволием: под этим красным тентом собираются не люди, а овладевшие ими коллекции. Любое собирательство — это, в сущности, нелепая тяга к порядку; к возможности обустроить, собрать, сохранить и описать хотя бы крохотный клочок жизни. В конце концов, Deep Purple не бесконечен, и ничто не бесконечно — рано или поздно закроются все самые редкие позиции, и коллекция станет полной, идеальной, совершенной.
Но полных коллекций не бывает. Можно всю жизнь собирать «Мелодию», найти редкий советский джаз, записи спившихся пианистов — и совершенно случайно узнать, что на тбилисском филиале «Мелодии» по ночам, в третью смену, за деньги писали и печатали модную музыку вроде кавер-версий на Нино Ферреру. Этих пластинок нет в официальном каталоге «Мелодии», а значит, их не существует — но они есть. Или услышать о фонотеке скромного кагэбэшника из 5-го отдела, куда присылали по 20 копий каждой (каждой!) мелодиевской пластинки — в том числе и запрещенные. Где она и что там — неизвестно.
«На самом деле никто ничего не знает, — говорит Казанцев. — Бывает конверт из одной страны, а пластинка сделана в другой. Выпущена в Голландии, написано «Made in Sweden», а сделана в Англии. Или начали печатать на одном лейбле, а допечатали на другом. Звучат по-разному, а отличаются только тем, что там какая-нибудь крохотная R стоит. Или даже не стоит. Никакой интернет тебе не поможет, ни в каких каталогах это не описано. У меня есть пластинка Донована — никто вообще понять не может, где она сделана».
Где-то в глубине Горбушки толстый человек, окруженный пластинками, почти кричит: «Ты не знаешь, что такое коллекции! Ты не знаешь, что такое раритеты! Это не коллекционеры, а пфуй! Настоящие раритеты не продают, не меняют, не показывают, о них не говорят. Настоящие коллекции не помещаются в квартиры! Их хранят — в ангарах! Их перевозят — фурами!» Мне, очевидно, их никогда не увидеть — под разговоры о лейблах, репринтах, редкостях и джазовой фонотеке Евстигнеева воображаемые фуры медленно уходят вдаль. Как мечты о спокойствии, как призрак мира, где нет ничего, кроме музыки. Как Моби Дик, которого совершенно невозможно догнать.
PS
Андрюху,вроде косойзвали,а не дальтоник.... Не люблю клички(((((((
Гость
22-10-2009 09:40:41
А вот вам про винтаж,ДД ты читал ???
Раньше все электронные изделия были крупнее лишь потому, что еще не научились миниатюризации элементной базы, что касается в основном конденсаторов, транзисторов и микросхем. Почему да отчего — обсуждать не особо интересно. Возьмите какой-нибудь аппарат 70-х годов, выньте из него любой конденсатор крупного размера, съездите на рынок и купите конденсатор точно такого же номинала, но современный — и обрыдайтесь. Функция одна, тип тот же, а размеры могут отличаться в 3-5 раз. Крупные комплектующие занимают больше места, поэтому и печатные платы больше. А крупные платы влекут за собой крупные корпуса. Раньше почти все делали на дискретных элементах (не забыли еще, что они крупные?), а сейчас пригоршня элементов легко запихивается в чип размером с ноготь большого пальца. Так что солидность тут ни при чем — это вязанка овса перед носом тех ослов, кто недобирает солидности в жизни.
Раньше трава была зеленее, а сейчас вся приличная техника куда-то делась, все секреты древних утрачены и ваще один китайский отстой кругом.
Это любимая песнь под гитару датых пионеров у костра. Или цирк для умственно отсталых. Все комплектующие в мире (кроме случаев эзотерического предпринимательства имени Ларса Кристенсена, когда группа жуликов вполне шоколадно живет исключительно за счет скармливания хомячкам их собственного говна) производятся одной и той же группой производителей. А все (т.е. абсолютно все до единой) более-менее приличные схемы и решения давным-давно украдены, скопированы и растиражированы 1000 и 1 раз, и применяются всеми и везде. Поэтому совершенно наплевать на страну происхождения. Там все и везде одинаковое в наши дни — China inside. Только выглядит по-разному. Поэтому китайпром в смысле звучания ничем не отличается от «брендовой» техники. Т.е. вообще ничем, кроме цены. Ну, еще надежность может хромать. Но это не есть «родовое пятно» китайчатины — это общий мировой тренд. Нахуй делать надежно? Если хуйня не будет ломаться, потребителю сложнее будет простимулировать простату на предмет обновления «гардероба».
А если кому-то цена слишком дешева, то это ваши личные психологические проблемы. За что платить в 3-7 раз больше? За пафос? За «элит-шмелит»? За «престиж»? История та же, что с корейскими и, типа, элитными машинами. Корейцы едут так же, как дорогие, не ломаются, все features есть — и славно. У меня во времена работы во всяких западных компаниях (не забыли еще, что я прошел во многом тот же путь, что Сергей Минаев, разве что наркоту не употреблял никогда в жизни) были и служебные Фольксвагены, и Форды, и Ниссаны, причем не эконом-, а бизнес-класса. Ездил я и во всяких пафосных БМВ (типа Х5, 745), и в Ауди А8 (принадлежащих знакомым) и в чем-то еще «элитно-бандитском». Честно скажу: не впечатляет все это декоративное железо на колесах ни разу. Лично мне похуй, в чем стоять в пробках или тупо ехать 120 по шоссе — лишь бы сидеть удобно было. Гонщиков, т.е. street-racerов, и бизнесменов, которым по «статусу» положено (а то пацаны за «своего» не признают) просьба не беспокоиться.
На самом деле сделать приличный товар вообще не тема. Тема в другом — том, как из одной производственной ниши сделать 3-4 ценовых: для лоха конченного, лоха благодарного, лоха обыкновенного и лоха богатого. Примеров масса не только в аудио, и не только на китайскую тему. Бытовая техника Siemens и Bosch делается на одном конвейере. Чайник налево — Siemens, направо — Bosch. Цена может различаться в 2 раза. То же самое Liebherr и Miele. То же самое Black&Decker и Dewalt. В аудио примеров не меньше:
Pioneer — TAD — Exclusive Teac — Esoteric — Tascam — Uesugi Sony — Esprit Trio — Kenwood — Micro Seiki Sharp — Optonica Sanyo — Fisher — Otto и т.д. и т.п. Или взять любимую многими контору NAD (New Acoustic Dimension). Одно время считалось, что вроде как она английская. Типа, «английский звук», все дела... Но на их старых ресиверах, например, 70-х годов выпуска стоит клеймо «Made in Japan», а чуть ли не вся комплектуха внутри — от Matsushita Electric. Еще попадаются конденсаторы с клеймом Nippon Chemi-Com. В энциклопедии производителей можно прочесть:
«NAD Electronics — Canadian company with production in the far east, makes a full range of low to mid range of hi-fi separates and AV electronics etc., part of the Lenbrook Industries group».
Т.е. канадский (вот те раз!) производитель хайфая средней и низшей ценовой категории. Какой там хаенд... Да еще с дизайном, хуже чем у Braun...
В другом источнике сказано, что семь европейских дистрибьюторов, которые уже давно работали на рынке, прикинули, как затоварить рынок доступной электроникой, и объединили свои финансовые ресурсы для разработки и аутсорсинга такого продукта. В 1974 году в NAD пришел Бьёрн Эрик Эдвардсен — он и еще один инженер из Dolby Labs фактически стали первыми сотрудниками фирмы. Эрик отправился в Японию и на Тайвань, где и разработал принцип «виртуальной» фабрики. У NAD вообще никогда не было собственного производства — они всегда размещали заказы на мощностях других компаний. Сейчас, как не трудно догадаться, вся продукция этой фирмы производится в Китае.
У здравомыслящего человека сама постановка вопроса «made in China — отстой по определению» кроме рвотного рефлекса ничего вызвать не может. Какое может быть вообще «определение»? Что, China, это другая планета? Другая галактика, где действуют другие физические законы? Все устройства, используемые для приема, сохранения и воспроизведения музыкального, театрального и кинематографического исполнительского мастерства разрабатываются (вот, бля, кто-то удивится) инженерами, которые путем надлежащего применения законов физики обеспечивают надлежащую работу вышеозначенных устройств. Никакой магии и никаких «по определению отстой» здесь быть не может в принципе. Вот, что может быть, и что есть — так это элементарное неумение и нежелание правильно пользоваться инженерными достижениями. Есть великолепная статья на тему китайских производителей:
Все изложенное — чистая правда. Понятно, что это многим не нравится. Самое главное, что нужно запомнить из статьи, это, что
«...расейский покупатель получает стул за три доллара. День покупки стула он будет проклинать всю жизнь, а история про то, как с этого стула в результате подлома ножек и отрыва планок наебнулась его тёща и попала башкой прямо в мангал, испохабив палеными волосами шашлыки, будет не один год срывать аплодисменты в кругу друзей. Англичанин покупает стул за сколько-то там фунтов, стул служит ему верой и правдой много лет и впоследствии передаётся англичанином в виде гуманитарной помощи в детский дом на Украине. При этом расеянин будет, кроме всего прочего, усиленно пропагандировать такую парашу, что китайцы не могут нормально сделать даже алюминиевый стул.
Господа! Нехуй на зеркало пенять, коли рожа крива! Это не китайские товары плохи. Это вы хотите купить золота по цене говна!»
А у российского производителя специфика «зеркальная» — он хочет продавать говно по цене золота. Законом не запрещается. Китай же лишь идет на поводу у тупого потребителя. Желтые были бы рады делать «неговно» — и умеют, и могут, что характерно — но это никому не нужно. Люди сейчас приучены (маркетологами) менять вещи так часто, как только возможно. Зомби — одно слово.
Винтажная техника имела более высокую планку качества.
Враки. Отнюдь не вся, а только японская. И то не 100%. Техника же европейского производства «того» времени словно топором вырублена из жутко непрезентабельных материалов, а внутренние пайка/монтаж — как бык поссал. Про дизайн лучше и не заикаться — это неописуемое уродство по любым меркам. У америкосов тоже почти каждое изделие производит такое впечатление, будто его сделало какое-то ИЧП или ПБОЮЛ.
Большинство АС того времени звучит лучше современных.
Ложь. И что вообще значит «лучше»? Вы понимаете, что за время, прошедшее с момента патентования первого в истории динамического громкоговорителя Райсом и Келогом в 1925 году в принципах построения АС не изменилось вообще ничего? За 82 года ничего! Ноль! Только материалы чуток менялись. А так, абсолютно все динамические головки до сих пор делаются так же, как и в «дедовские» времена. Именно поэтому (потому что, блядь, вообще ничего не менялось) все динамики звучат практически одинаково — хоть Альтеки, хоть Пирлесы, хоть Сканспики, хоть что угодно. У недалекого читателя возникает вопрос: так почему же тогда АС-то звучат по-разному? Ответ: прежде всего, АС звучат по-разному из-за различных комбинаций различных динамиков, при котором образуются по-разному перекрывающиеся области (в зонах перехода).
На самом деле динамики одного типа звучат все-таки слегка по-разному, но это если их слушать без кроссоверов. Почему по-разному? Потому что у разных динамиков разные резонансные частоты, которые как раз и давят кроссоверами, оставляя только наиболее ровную часть АЧХ. Насколько ровную? Обычно у отдельно взятого динамика неоднородность ровной части АЧХ составляет НЕ более +/-2дБ. Человеческий слух характеризуется примерно такой же «чувствительностью», если говорить об уверенном распознавании, а не, блядь, угадывании. Именно поэтому два динамика с формально разными измеренными АЧХ, но имеющими неоднородность не более +/-2дБ, слухом не распознаются уверенно как разные. А какие-то серьезные «шероховатости» на итоговой АЧХ готовой АС могут появляться уже после «резьбы» кроссоверами, и зависят от точности измерений, расчета и фактического исполнения.
Большинство АС 60-х и 70-х годов действительно звучат иначе, чем большинство современных. Но лучше или хуже — это зависит от того, что вам конкретно больше нравится: тембрально верный, но «пластмассовый», синтетический звук или же тонально кривой, но реалистичный. Откуда реалистичность, спросите вы? Оттуда, что большинство упомянутых АС имеют крайне минималистические кроссоверы низких порядков, т.е. фактически можно считать, что их как бы вообще нет. За счет этого ранне-винтажная акустика имеет шикарные (по сравнению с современными) фазовые характеристики и пугающе «живое» звучание. Хотя, повторюсь, тембрально оно, в большинстве случаев, достаточно криво. Если, конечно, не принимать специальных мер. Впрочем, об этом я уже писал.
Флагманские модели винтажных производителей звучат как современные студийные мониторы и даже лучше их.
Во-первых, флагман флагману рознь — нехуй обобщать. А во-вторых, хули им не звучать, если любая акустическая система по определению звучит как монитор, если она исправна, имеет ровную, гладкую АЧХ и слушается в ближнем поле?! Тут уж похуй — винтажная или еще какая…
Раньше аудиофилы редко смотрели в сторону профессиональной техники, а сейчас ситуация совершенно иная.
В условиях жилого помещения (не стадиона и не безэховой камеры площадью в 100 квадратных метров) никаких отличий в звучании, якобы, «профессиональной» техники от бытовой нет. Все те, кто «подвинут» на про-технике — типа, профессионалы от звука — как правило, демонстративно-пренебрежительно относятся ко всему, что имеет отношение к домашнему аудио, везде и всюду превознося кондовую студийную технику, вида столь же уёбищного, как их жизнь, поскольку считают ее на порядок (если не на два) превосходящей домашнюю любого уровня. То, что и студийная, и домашняя техника создается в соответствии с одними и теми же физическими законами и принципами (если какая-то разница и есть, то лишь в плане долгосрочной надежности и меньшей требовательности к условиям/режиму эксплуатации) их нисколько не смущает — сказано пиарить оборудование для студий, значит, оборудование для студий. Работали бы где-нибудь еще — пиарили бы то, что сказали бы там. Хули — жрать-то хочется...
Я послушал мониторы такие-то и понял, что ничего особенного в них нет.
Так а хули ты хотел там «особенного» услышать, але нах!? Монитор — это, блядь, потому и монитор, что ничего «особенного», кроме линейности, в нем быть не должно. Тупая псина…
Технические параметры винтажа не соответствуют исходным. В аналоговых кроссоверах все параметры «уплыли» и пользоваться ими нельзя. В усилителях плывут номиналы элементной базы. Больше всего «старению» подвержены конденсаторы. У большинства динамиков подвесы обязательно высохшие или развалившиеся. Если диффузоры из бумаги, которая набухает или высыхает в зависимости от колебаний влажности воздуха, то ее свойства за столько лет уже «не те». Клеи рассыхаются. И прочая ебанистическая ахинея.
Наглая ложь. Все это апокалиптическое нытье горе-«специалистов» объясняется банальными нежеланием, неумением или невозможностью (из-за отсутствия денег, знаний или просто из-за тупости) контролировать результат своей деятельности инструментально, т.е. осмысленно управлять звуковым полем. Если бы все эти упыри хоть раз занялись предметными измерениями характеристик исправных винтажных АС, усилителей или кроссоверов при помощи нормальной измерительной аппаратуры, и сравнили бы получаемые ими реальные данные с исходными спецификациями производителей, то им следовало бы после этого застрелиться от стыда нахуй. Да-да, подкрепиться, вынуть хуй и застрелиться. Нет, конечно, если пользоваться акустикой, которая до этого несколько лет играла в бане или на открытом воздухе зимой и летом под крышей музыкального ларька, то, конечно, хуй знает, что от нее ждать.
Внешний вид винтажа всегда потерт, так что никакой радости от пользования даже при хорошем звучании уже не остается. Винтаж — это б/у, а б/у — это отвратительно. Винтаж — это старье, утиль, рухлядь. И прочая ахинея в таком духе.
Подобные мнения насаждаются теми, кто либо никогда настоящего винтажа в глаза не видел, либо, что случается гораздо чаще, теми, кто живет за счет китайчатины, а не за счет коллекционного товара. Поэтому такие люди очень боятся, когда разговоры о винтаже начинают мельтешить среди новодела и отвлекать людей от покупок настоящего китайского hi-end. Они боятся этого настолько, что создают под винтаж отдельные «резервации» для его обсуждения, куда сносят даже малейшие «пуки» на эту тему. Маразматичность ситуации в том, что никакого деления техники на винтаж, шараш-монтаж, б/у-не-б/у, «до» или «после» не может быть в принципе. Вся аудиотехника издает звуки — так или иначе, хотите вы того или нет. Или способствует их издаванию. Поэтому, что там считает какой-то уебан-классификатор, наделенный полномочиями микро-царька, решительно никого не интересует. Но, тем не менее, гетто существуют, и туда сгоняются все и вся неугодное. Ибо есть техника, которую нужно «толкать» в настоящий момент. И если эта техника — китайпром, то все остальное совершенно необходимо «изолировать». Дабы не мешало продажам рекламодателей. В принципе с этим нет никаких проблем, ибо достаточно засунуть призму (или лупу) собственных «хотелок» в жопу и посмотреть на ситуацию глазами владельцев — поставить себя на их место и подумать, что бы вы стали делать, если бы торговать мешали вам. Так что это все чисто политическая хуйня.
Вот, что не хуйня, так это тупые бошки, по которым плачет лоботомия. Вы знаете, как представляются некоторые, особо одаренные посетители форумов? Вот пример из недавних:
«Ты знаешь, кто я такой?! Я обычный тупой обыватель, у которого происходит обильное выделение слюны. Я захожу на аудиофорум, я — аудиобыдло, я хочу выбрать! Я обычный аудиоротозей! И для таких, как я, и существует сайт hi-fi.ru, нравится тебе это или нет!»
Это, безусловно, шедеврально. Пиздатая реклама для крупнейшего сайта рунета по бытовой технике. Было бы хорошо, если бы каждый, приходящий на тот сайт, начинал свои посты с этих замечательных сентенций.
И таких мудаков — рать. Подобные отморозки смотрят на «старое» как свинья на ветчину. Они же молодые еще. Им и в голову не приходит, что через какие-то скоротечные 20 лет их нагретое место займут новые молодые, а они станут старыми пердунами с вантузом, которым, перефразируя героя Андрея Миронова из «Стариков-разбойников», будет время тлеть, а тем цвести.
Почему-то все те, кто гнушаются винтажом, не гнушаются покупать себе подержанные автомобили, проживать в съемных квартирах или сожительствовать с женщинами, которые далеко не целки, т.е. уже были под кем-то и не один раз, и не только по-рабоче-крестьянски, а во все дыхательные и пихательные. Странная какая-то избирательность в брезгливости. Ладно там аппаратура «после» кого-то! Это еще что... А вот представьте себе во всей красе, что в той женщине, с которой вы сейчас спите в одной кровати, уже до вас было 10-12 чужих потных членов. Как картинка — нормально? Нигде не жмет? Не б/у? Ах, ну да... она же каждый день моется... Да и если разобраться, то каждый «брезгующий» уже давно сам, лично б/у, причем прилично. Или вот это (имярек) оплывшее жиром туловище на 100 кило вырезки в свои 25 от роду, или вон та серая морщинистая прокуренная рожа (имярек), не дотягивающая до 40 — образец свежести и современности?
А для здравомыслящих людей есть прекрасная, доходчивая статья, наглядно объясняющая, чем хлам и утиль отличаются от действительно винтажа.
ПКД и ЦАПы «того» времени полностью и безнадежно устарели как в моральном, так и физическом плане. Они неспособны качественно воспроизводить не только КД, но и ДВД, САКД, Блюрей и прочую БЛЮвотину.
Голимая ложь в том смысле, что никто еще не смог отличить звучание исправного ПКД 82 года года выпуска от любого суперсовременного, при условии, конечно, что он не знал, что именно в данный момент воспроизводит музыку. Разница в звучании цифровых источников даже не исчезающее мала — она отсутствует полностью. Все ПКД звучат неотличимо одинаково, включая карманные плейеры, подключенные через линейный выход. Разница в звучании CD-, DVD-, SACD- и т.д. — назовите-любой — проигрывателей отсутствует. Всякое «улучшение» или «совершенствование» формата 16/44 на слышимом звуке не сказывается никак, и нахуй никому, кроме мудаков, не нужно.
Что же касается надежности, то, безусловно, во многих старых ПКД лазеры подсели. Но они подсели после 20 и более лет эксплуатации! Срок жизни современных лазеров — 3-5 лет. А насчет неспособности воспроизводить всякую БЛЮвотину — так они и кофе не варят. Это все мотивы из серии «если бы у бабушки были яйца».
Если найду еще какие-нибудь пидаристизмы, напишу продолжение.
Сам я не во всем согласен,конечно,но Рауль это нечто особенное)))))))))))
Гость
22-10-2009 09:52:06
ВОТ ЭТО ВИНТАЖ И НАСТОЯЩИЙ ТЕХНИКС!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Гость
22-10-2009 09:54:15
ВОТ ОН!!!
Гость
22-10-2009 10:19:22
а вообще это ненормально,это патология ваще то. Вопрос: кто такой меломан?
Ответ: это человек, который зная, что за дверью танцует под музыку и поёт обнаженная женщина, примкнет к замочной скважине не глазом, а ухом.
Евгений *****
Пользователь
Сообщений:
22-10-2009 10:38:05
Если музыка не понравится,то чем примыкать несчастному меломану ?
Гость
22-10-2009 11:09:35
Ну мы,же мужики,знамо дело чем и к чему)))))
Всегда Ваш Гeтинбэтa
Пользователь
Сообщений:
24-10-2009 00:04:55
Дааааа,Боря Симонов,кто ж его не знает...
Who gives a shit
Багор
Пользователь
Сообщений:
24-10-2009 17:39:09
207
НИФИГА не тот. ТОТ- рядом на маленькой картинке. SB 501е вот
Цитата
а new class A - полное дерьмо!
полное дерьмо это АА класс, не знаешь, не говори. А А класс- обычное, как и у всех. Дерьмо.
