ДВ, ты был, наверное, прав насчёт ананкастичности. Удивительно, но ты всегда очень наблюдателен, будто бы врастаешь в людей. Я только что случайно наткнулся на новеллу Экспроприатора, ссылку на которую он дал в Штундлерах-2
Обрати внимание на следующие цитаты:
"К тому же, прохожие, которых теперь я начал замечать, двигались как-то странно. Или мне только так казалось? По крайней мере, обычно при ходьбе (на улице, а не на сцене) люди совершают немало резких движений; сейчас мне казалось, что таких движений стало гораздо меньше. Люди на улице шли с плавностью монахов в монастыре, или же так, словно они были под водой. Даже машины двигались с не присущей им плавностью. Я знал, что даже автомобили высокого класса не могут позволить себе такого плавного хода.
Однако я не заметил никаких перемен в себе. Я так же резко, как и обычно, останавливался перед светофором на перекрёстке; с присущей мне энергией двигал при ходьбе левой рукой (в правую я взял руку девушки); быстрота реакции оставалась той же."
"Голоса становились всё отчётливее; я слышал чьи-то шаги, но не мог понять, кто пришёл за мной. Теперь я ничего не замечал, кроме газеты, но она со временем становилась жёстче и жёстче в моих руках. Я читал быстрее и быстрее, понимая, что обещанная минута расползлась в целых пять: «Вероятно, он понимал, что родственники актёра не смогут выдержать такой сцены...» Но чем больше я читал, тем больше стал замечать большие чёрные буквы, просвечивающие сквозь бумагу. Я перевернул лист, но на обороте этих букв не было. «Сегодня состоялись похороны...» Всё больше и больше проступала большая надпись; я не мог понять, откуда она взялась на аккуратном листе газеты: «Критика разума». Я уже где-то видел эти слова раньше, но где именно? Тем не менее, они становились ярче и ярче в моих глазах; буквы заголовка газеты превращались в надпись: «Мир - это моё представление». Бумага становилась всё твёрже и твёрже, - и тут знакомый голос сказал:
- Вставай, нужно идти!"
«Ты действительно не можешь воображать, – заметил голос. – Ты лишён способности делать это самостоятельно». Я усиленно старался понять, что говорит мне голос, и не понимал. «И не поймёшь», – тут же сказал голос. Меня настораживало одно: он почему-то читает мои мысли. Кстати, кто это – «он»? Ведь у голоса всегда есть обладатель? «Я легко могу лишить жизни и тебя, если ты будешь задавать подобные вопросы». – «Верните мне хотя бы мою спутницу. Я уже привязался к ней». – «Разве она не идёт с тобой?» Я оглянулся вправо. Да, она действительно была рядом. Решительно ничего не понимаю… «И не поймёшь, – повторил голос. – Тебе не дано».
Но как же это? Я пытался восстановить, как мне казалось, логичность последовательности событий. Мы шли из театра… Кстати, куда? По своим домам, и ещё нужно будет договориться о встрече. Мы смотрели спектакль – помню точно, что это была драма. Внезапно актёр потерял сознание и упал прямо на сцене. Великий актёр… нам посчастливилось увидеть его… или нет… Так, я сидел в каком-то месте, дожидаясь прихода моей знакомой… Почему знакомой, если она для меня подруга? Да, я сидел в фойе."
"Но газету я читал не в театре. В театре, кажется, я читал журнал, что-то по философии. Да, научный журнал по вопросам философии, на плотной бумаге. А в газете была статья о смерти известного актёра, прямо на сцене. Но как же так? Выходит, газету я должен читать позже, потому что один и тот же человек не может умереть дважды. Но позже мы шли с подругой, возвращаясь из театра. Мы и сейчас идём…"
"Наконец, я твёрдо убедил себя, что это был не сон. Но всё же природа этого явления была неясна мне. Перед тем, как «проснуться», я читал газету – «проснувшись», я читал журнал, но уже в театре. То, что было между этими событиями, моё сознание отказывалось понимать. Это не было свойственно реальности, в том смысле, как я привык её понимать. Обычно между двумя такими событиями, как посещение кафе и театра, происходят другие события. Со мной они не происходили, как будто на месте кафе вдруг оказался театр. Или наоборот – я из реальности кафе какими-то силами перенёсся в реальность театра. Но это абсурд!"
"Голос сказал мне, что я кстати вспомнил о прочитанной книге. Её герой перешёл из одного состояния в другое, и это не было сном. Книга. Это не было сном. Герой книги. Не сон. Отрывочные мысли. Короткие. Но ёмкие. Как впадина в океане. Герой книги. Это не было сном. Книга. Роман. Текст. Предложения и слова. Бытие есть чей-то текст. Не может этого быть. Получается, что моё бытие – это чей-то текст. И моё существование длится до тех пор, пока у Автора есть желание его про––"
Обрати внимание на следующие цитаты:
"К тому же, прохожие, которых теперь я начал замечать, двигались как-то странно. Или мне только так казалось? По крайней мере, обычно при ходьбе (на улице, а не на сцене) люди совершают немало резких движений; сейчас мне казалось, что таких движений стало гораздо меньше. Люди на улице шли с плавностью монахов в монастыре, или же так, словно они были под водой. Даже машины двигались с не присущей им плавностью. Я знал, что даже автомобили высокого класса не могут позволить себе такого плавного хода.
Однако я не заметил никаких перемен в себе. Я так же резко, как и обычно, останавливался перед светофором на перекрёстке; с присущей мне энергией двигал при ходьбе левой рукой (в правую я взял руку девушки); быстрота реакции оставалась той же."
"Голоса становились всё отчётливее; я слышал чьи-то шаги, но не мог понять, кто пришёл за мной. Теперь я ничего не замечал, кроме газеты, но она со временем становилась жёстче и жёстче в моих руках. Я читал быстрее и быстрее, понимая, что обещанная минута расползлась в целых пять: «Вероятно, он понимал, что родственники актёра не смогут выдержать такой сцены...» Но чем больше я читал, тем больше стал замечать большие чёрные буквы, просвечивающие сквозь бумагу. Я перевернул лист, но на обороте этих букв не было. «Сегодня состоялись похороны...» Всё больше и больше проступала большая надпись; я не мог понять, откуда она взялась на аккуратном листе газеты: «Критика разума». Я уже где-то видел эти слова раньше, но где именно? Тем не менее, они становились ярче и ярче в моих глазах; буквы заголовка газеты превращались в надпись: «Мир - это моё представление». Бумага становилась всё твёрже и твёрже, - и тут знакомый голос сказал:
- Вставай, нужно идти!"
«Ты действительно не можешь воображать, – заметил голос. – Ты лишён способности делать это самостоятельно». Я усиленно старался понять, что говорит мне голос, и не понимал. «И не поймёшь», – тут же сказал голос. Меня настораживало одно: он почему-то читает мои мысли. Кстати, кто это – «он»? Ведь у голоса всегда есть обладатель? «Я легко могу лишить жизни и тебя, если ты будешь задавать подобные вопросы». – «Верните мне хотя бы мою спутницу. Я уже привязался к ней». – «Разве она не идёт с тобой?» Я оглянулся вправо. Да, она действительно была рядом. Решительно ничего не понимаю… «И не поймёшь, – повторил голос. – Тебе не дано».
Но как же это? Я пытался восстановить, как мне казалось, логичность последовательности событий. Мы шли из театра… Кстати, куда? По своим домам, и ещё нужно будет договориться о встрече. Мы смотрели спектакль – помню точно, что это была драма. Внезапно актёр потерял сознание и упал прямо на сцене. Великий актёр… нам посчастливилось увидеть его… или нет… Так, я сидел в каком-то месте, дожидаясь прихода моей знакомой… Почему знакомой, если она для меня подруга? Да, я сидел в фойе."
"Но газету я читал не в театре. В театре, кажется, я читал журнал, что-то по философии. Да, научный журнал по вопросам философии, на плотной бумаге. А в газете была статья о смерти известного актёра, прямо на сцене. Но как же так? Выходит, газету я должен читать позже, потому что один и тот же человек не может умереть дважды. Но позже мы шли с подругой, возвращаясь из театра. Мы и сейчас идём…"
"Наконец, я твёрдо убедил себя, что это был не сон. Но всё же природа этого явления была неясна мне. Перед тем, как «проснуться», я читал газету – «проснувшись», я читал журнал, но уже в театре. То, что было между этими событиями, моё сознание отказывалось понимать. Это не было свойственно реальности, в том смысле, как я привык её понимать. Обычно между двумя такими событиями, как посещение кафе и театра, происходят другие события. Со мной они не происходили, как будто на месте кафе вдруг оказался театр. Или наоборот – я из реальности кафе какими-то силами перенёсся в реальность театра. Но это абсурд!"
"Голос сказал мне, что я кстати вспомнил о прочитанной книге. Её герой перешёл из одного состояния в другое, и это не было сном. Книга. Это не было сном. Герой книги. Не сон. Отрывочные мысли. Короткие. Но ёмкие. Как впадина в океане. Герой книги. Это не было сном. Книга. Роман. Текст. Предложения и слова. Бытие есть чей-то текст. Не может этого быть. Получается, что моё бытие – это чей-то текст. И моё существование длится до тех пор, пока у Автора есть желание его про––"