Кровь, джаз и статуэтки

Прежде каждый январь, когда из Лос-Анджелеса прилетали списки номинантов на самую престижную кинопремию мира, репортеры доставали одну и ту же пыльную шутку: "Оскар" боится хорроров, как вампир – распятия. И мы привыкли считать это аксиомой. За девяносто лет в главной категории за приз билось всего шесть хорроров. Двадцать лет молчания между "Молчанием ягнят" (победитель, но триллер с элементами хоррора) и "Чёрным лебедем" (тоже – в большей степени психологическая драма). "Сияние" даже рядом не стояло. "Реинкарнация" Ари Астера – ноль номинаций. "Прочь" – прорыв, но признание только за сценарий. Академия смотрела на жанр, как смотрят на шумных подростков в фойе кинотеатра – с мыслью: “Хоть бы они пошли в другой зал”...

И тут появляется Райан Куглер

Человек, который вернул душу боксу и сделал культурным феноменом супергероя с тёмным цветом кожи. Казалось, после триумфа с Marvel он будет делать только большие студийные блокбастеры, но нет – в 2025 году он выпускает "Грешников", картину в нишевом жанре “южный хтонический хоррор с элементами готики и джазового нуара”. Бюджет – скромные по нынешним временам 90 миллионов долларов, из которых четверть – личные деньги Куглера. Результат – триумф "Оскара 2026” – 16 номинаций и победа в четырёх категориях. Да-да, шестнадцать номинаций. Это больше, чем у "Титаника" (14), "Ла-Ла Лэнда" (14) и "Властелина колец: Возвращение короля" (11). Это абсолютный рекорд для фильма ужасов в истории премии. Предыдущий держался с 1974 года: "Изгоняющий дьявола" (10 номинаций). Полвека никто не мог даже приблизиться. А тут – хоррор, да ещё и с чёрным джазовым саундом на американском юге 1930-х. Как это произошло? Очевидно, это не случайность, а идеальное совпадение сразу нескольких аспектов.

Куглер развеял миф о ненависти Киноакадемии к хоррорам

Для начала – небольшая экскурсия в суть “конфликта” ужастиков и “Оскара”. Киноакадемия, и особенно её консервативное ядро, долгие годы относилась к хоррору как к жанру-изгою по трём причинам. Первая – снобизм по отношению к простым физиологическим эффектам. Драма заставляет вас думать, комедия – смеяться, а хоррор – вздрагивать и испытывать отвращение. В кабинетах голливудских студий долгое время считалось, что манипуляция вегетативной нервной системой зрителя – "дешёвый приём". Вторая причина – наследие 80-х, когда жанр заполонили бесконечные сиквелы Фредди и Джейсона, и "Оскар" надолго запомнил хоррор через потоки искусственной крови и крикливых девиц. Третья – нежелание голосовать за технические достижения. Кажется парадоксом, но хоррор – самый технически нагруженный жанр после научной фантастики. Звуковой дизайн, монтаж, грим, операторская работа в тесных пространствах – в хорроре это критически важно. Но голосующие актеры и продюсеры часто просто не разбираются в нюансах микширования шагов за спиной героини или света на лице убийцы.

Но вот выходит Куглер со своими вампирами и переворачивает доску. Он не играет в поддавки. Он не строит "драму" с редкими скримерами, как это пытались делать, например, "Призраки дома на холме". Нет, "Грешники" – это чистый, бескомпромиссный хоррор. Есть сцена пожара, на которой особенно чувствительные зрители в ужасе покидали кинозалы. Есть религиозная подложка с привычными для хоррора мотивами сражения против сил Ада. Есть эпизоды, в которых героев пронизывает отчаяние и настоящий удушающий кошмар – и зал физически сжимается в креслах вслед за персонажами. Но почему же именно этот фильм приняли в “большом Голливуде”? Потому что Куглер обошёл "оскаровские" запреты не лобовым штурмом, а через чёрный ход – сделав хоррор носителем качеств, которые академики ценят выше самого жанра.

Джаз как предлог, ужас как эстетика

Впервые в истории Академия выдвинула хоррор в категории "Лучший звук", "Лучшая операторская работа" и "Лучшая работа художника-постановщика" – и во всех трёх были реальные шансы на победу. Почему? Потому что Куглер настоял на прагматике 1930-х: никакого композитного звука в постпродакшене. Джазовые сцены снимали живым составом на площадке, и крики ужаса микшировали так, чтобы они боролись с музыкой. В сцене, танец переходит в магический ритуал, зритель физически не может понять, где кончается звук джазового коллектива в баре и начинается сопровождение тревожной развязки. Такой дизайн требует 48 дорожек и уникальной интуиции звукорежиссёра. В результате – технический пакет номинаций на уровне блокбастеров Кэмерона, но с бюджетом в пять, а то и десять раз меньше. Это не удача, это точный расчёт.

Как хоррор продал Академии травму лучше, чем драма

Многие считают, что Куглер схитрил и ловко воспользовался моментом. Академия действительно последние десять лет (с 2016-го, после #OscarsSoWhite) систематически награждает фильмы о коллективной травме и наследии расизма. "Лунный свет" (2017), "Зелёная книга" (2019), "Иуда и чёрный мессия" (2021), даже "Оппенгеймер" (2024) – все они, так или иначе, про вину, боль и историю. Но все они – драмы или байопики. Куглер берёт ту же тему – чёрные парни на юге в эпоху сегрегации, где братья-близнецы бегут от преступного прошлого, но попадают в ещё более страшное “безвременье” – и подаёт её через жанровую мясорубку.

Вместо скучных флэшбэков – стеклянные глаза обращенных в вампиров непрошенных гостей. Вместо трагических монологов – сцена, где героиня Хейли Стайнфелд выговаривает бывшему возлюбленному все свои обиды, а затем становится кровопийцей. Академики (в большинстве своем люди возраста далеко за семьдесят) могут десятками смотреть байопики о чернокожих музыкантах. Но когда травма визуализируется до такой степени, что зал боится сделать вдох – это другой уровень вовлечения.

В итоге "Грешники" получили номинации: "Лучший фильм", "Лучший режиссер", "Лучший оригинальный сценарий", "Лучший актер", "Лучший актер второго плана", "Лучшая актриса второго плана". И ещё 10 технических. Проходных номинаций нет. Это означает, что система признала – хоррор способен на то же, что драма, но на других эмоциях.

Трюк с “вертикальным” саундтреком и кампания, построенная на парадоксе

Раз уж мы на портале, рассказывающем о технике, нельзя пройти мимо хитрости, которую внедрили звукоинженеры "Грешников". Обычный хоррор строит саунддизайн по горизонтали: тихо-тихо-БАХ. Куглер и композитор Людвиг Йоранссон (его третья работа с режиссёром) придумали вертикальный микс. Что это значит? Есть сцены, где ужас идёт не по громкости, а по частоте, например, через инфразвук – он не слышен ухом, но вызывает тошноту и панику. В паре сцен Йоранссон микширует связку: сверху – реальный джаз оркестра на плёнке, посередине – шепотки на “потусторонних языках”, снизу – этот самый инфрабас, который заставляет ваш внутренний вестибулярный аппарат кричать "беги". В результате "Грешники" стали первым хоррором, номинированным за "Лучший саундтрек" (оригинальная музыка) с 1992 года. И это при том, что саундтрек содержит 70% диссонирующих джазовых импровизаций. Ухо наслаждается – тело пугается.

Кампания студии (а это Warner Bros., которая после "Крида III" дала Куглеру полный карт-бланш) строилась с неожиданным напором именно на “оскаровское” признание. Более 200 голосующих (по опросу The Hollywood Reporter) сказали, что никогда не испытывали подобного физического отклика на "оскаровском" материале. Академия, которая десятилетиями игнорировала тактильность кошмаров, вдруг открыла для себя, что ужас – это буквально единственный жанр, способный вызвать соматическую реакцию у человека, посмотревшего 300 фильмов в год и уставшего от драматических монологов.

История, написанная на наших глазах

Значение “Грешников” сложно переоценить. До фильма Куглера жанру нечем было похвастать:

●       Лучшим результатом хоррора на "Оскаре" были 10 номинаций у "Изгоняющего дьявола" (1974). Он выиграл два – звук и адаптированный сценарий. В категории “Лучший фильм” ужастик проиграл "Афере".

●       "Чужой" (1980) – один “Оскар”, за визуальные эффекты.

●       "Техасская резня бензопилой" - 0.

●       "Сияние" - 0 (хотя Кубрик номинирован на лучшего режиссера за "Цельнометаллическую оболочку" – вот ирония).

●       "Шестое чувство" – 6 номинаций, включая Лучший фильм и режиссуру (1999). Лучший пример почти-прорыва, но потом Академия опять закрылась.

●       "Реинкарнация" (2018) – 0. Ноль. Звукорежиссёр той картины говорил: "Я не спал три ночи, делая миксы, в которых героиня бьется головой о стены. Вы вообще понимаете, как это сложно? Академии всё равно…".

"Грешники" бьют рекорд 1973 года, но не на одну-две номинации, а сразу на шесть. Но почему сейчас? Потому что совпали три фактора: приход нового поколения голосующих (за десять лет Академия добавила почти 3000 новых членов, фанатов жанрового кино), истощение драмы (в 2026 году главными конкурентами вампирам стала чёрная комедия “Битва за битвой” и спортивная авантюра “Марти великолепный”) и гениальная стратегия Куглера не прятать жанр. Режиссёр дал десятки интервью, где говорил прямо: "Мой фильм – хоррор. Он про ужас. И про исторический ужас, и про сверхъестественный. Драма лечит иллюзией, что вы можете многое пережить, сидя в кресле. Хоррор показывает, что пережить нельзя. Это намного честнее". И Академия купилась на такую честность.

Что это меняет для индустрии и для нас с вами

Важно понимать масштаб. 16 номинаций для "Грешников" – это не просто цифра в статистике. Это разрешение на разрушение старых догм. Теперь Ари Астер, Роберт Эггерс, Дженнифер Кент, Ли Кронин (да, автор недавней “Мумии”) и ещё дюжина режиссёров, которые десятилетиями жили на фестивалях категории "B" или в стриминговой безвестности, могут прийти к студиям с дерзкими проектами. И их не пошлют в отдел “сразу-на-видео”. Им скажут: "А получите-ка в кассе бюджет 50 миллионов долларов и Роберта Паттинсона на главную роль".

Кровь, джаз и академический консерватизм. Кто бы мог подумать, что именно эта смесь заставит "Оскар" наконец открыть дверь в тёмную комнату, где так давно ждали своего часа полчища монстров, демонов и неупокоенных душ. И каждый из них теперь вежливо поправит бабочку и скажет: "За свой “Оскар” я хотел бы поблагодарить Райана Куглера"...

Почему «Одиссею» Кристофера Нолана нужно смотреть только на большом экране можно узнать здесь.

Евгений Ухов

25 мая 2026 года